...Они затыкали уши ватой, чтоб не слышать этого крика. Они отворачивали свои взгляды, чтобы не видеть этого страдания...
— Так зачем вы пришли сюда? — крикнул молодой пилот в последний раз, когда настало его время.
— Они. приходят, чтоб выполнить свой гражданский долг, — нервно ответил оператор Пантеона, подхватывая каркас с силовым полем и бьющийся внутри человеческий обрубок. А затем добавил: — Исполнить по возможности, черт их дери!
Обреченного парня оттащили куда-то в темноту переходов, и его крик исчез за первым же поворотом.
На следующий день в Пантеон было доставлено еще почти сорок человек, реанимированных, чтобы умирать заново. А в это же время еще пятерых переместили в глубь Пантеона — доживать свои последние три часа.
Ночью повторялся сон: сполохи выстрелов, «Стела», панель... Пляска прицелов, Спенсер Янг Ли, панель... Звезды, звездолеты, панель...
— Джил! Я люблю тебя... — отчетливо прошептал недалеко какой-то страдалец, и мир сразу перевернулся для Джокта.
Ведь он тоже когда-то любил...
Наутро он сообщил оператору Пантеона свою просьбу — связаться с Лиин, о которой ничего не знал вот уже больше года.
— Я найду ее, пилот, — пообещал его могильщик, перемещая еще одного обреченного подальше от людских глаз.
Ответ пришел через день. И оператор был немногословен.
— Она скорбит о том, что случилось с вами.
Вот так. Коротко и предельно ясно, подумал Джокт, ощущая, как время ускорило свой бег. В принципе ничего другого он и. не ожидал. А затем на него снизошло умиротворение, так, словно кто-то отпустил ему разом все грехи.
— Мне осталось ровно два дня, — сказал он вечером оператору. — Я понимаю, что шансы мои невелики, и вряд ли. кто-нибудь захочет стать Двойником для своего ночного кошмара. Единственного посетителя, который наверняка навестит меня, как и. обещал, я видеть не желаю в свои последние часы и уж тем более не собираюсь подписывать с ним никаких сомнительных контрактов. А поэтому прошу вас, уберите меня прямо сейчас, в эту же минуту, куда-нибудь подальше и отключите систему жизнеобеспечения...